Западноевропейская поэзия ХХ века.

* Время, когда изнуренное небо вонзается в землю, время, когда человек корчится в Муках предсмертных под презрительным взором небес, под презрительным взором Земли. * Ночь несется стремительно, как бумеранг, выточенный из наших костей, несется со Свистом, со свистом… * Поэт — хранитель бесчисленных ликов живого. * Если верить глубинам травы, где всю ночь распевала влюбленная пара сверчков, Утробный период — довольно приятная штука. * Свет был изгнан из наших очей. Он у нас затаился в костях. Мы, в свой черед, из Костей изгоняем его, чтоб вернуть ему прежний венец. * Согласьем лицо озаряется. Отказ придает ему красоту. * На наши общие трапезы мы всегда приглашаем свободу. Место пустует ее, но тарелка Всегда на столе. * Собирай, чтоб затем раздавать. Стань зеркалом мира, самой точной, самой Необходимой и самой невидимой гранью этого зеркала. * Некогда были даны имена протяженностям времени: это день, это месяц, эта церковь Пустынная — год. Теперь мы вплотную подходим к секунде, когда смерть наиболее Яростна, когда жизнь обретает свои самые четкие грани. * Яблоко слепо. Видит лишь яблоня. * Нас терзает печаль: мы узнали о смерти Робера (он же Эмиль Каваньи), в Форкалье Он попал в воскресенье в засаду. Немцы лишили меня самого верного брата по Битве, того, кто одним ма-новеньем руки предотвращал катастрофу, чья неизменная Точность охраняла отряд от возможных просчетов. Человек, не владевший теорией, Но закаленный в сраженьях, человек удивительно ровной и устойчивой доброты, он Мгновенно умел оценить обстановку, его поведенье слагалось из отваги и мудрости. Изобретательный и находчивый, он предельно использовал малейшее тактическое Преимущество. Свои сорок пять лет он нес вертикально, подобно деревьям. Я любил Его — без излияний, без ненужной торжественности. Неколебимо любил. * Самолет кидается вниз. Невидимые пилоты избавляются от плодов своего полночного Сада, потом на мгновенье зажигают огонь под мышкой у самолета, подтверждая для Нас: операция завершена. Нам остается лишь подобрать рассыпанные сокровища. Так И поэт… * Час, когда окна выскальзывают из фасадов и загораются где-то на самом краю земли — Там, где скоро забрезжит наш мир. * Между миром и мной больше нет досадной завесы. * Я ни разу не видел, чтобы звезда загорелась на челе у того, кто шел умирать, — Видел только узорную тень занавески, за которой, среди надрывающих душу или Спокойных предметов, по просторному залу сновали веселые официантки. * Быть человеком броска. А не пиршества — не эпилога.