Западноевропейская поэзия ХХ века.

РАДИО — МОСКВА. Перевод П. Антокольского.

Слушай, Франция! В недрах весеннего леса Чья там песня вплетается в шелест ветвей, Чья любовь совершенно подобна твоей? Слушай, слушай! Откройся доверчиво ей. Слушай, Франция! Есть на земле «Марсельеза»!

О далекая, как она нас отыскала? Еле слышимый еле забрезжил мотив. Так Роланд погибает, за нас отомстив. Мавры мечутся. Но, Ронсеваль захватив, Он швыряет вдогонку им горные скалы.

Бьется сердце. С биеньем его совпадая, Отликается полная слез старина. Жанна д’Арк сновиденьями потрясена. А в глазах у нее вся родная страна — Вся седая история, вся молодая.

Чей язык это? Кто его переиначит? Не по школе я знаю грамматику ту. Так стучит барабан на Аркольском мосту[226]. Так Бара и Клебер[227] исстуиленно кричат в темноту. «Боевая тревога!» — вот что это значит!

Слушай, Франция! Ты не одна. Так запомни! Не безвыходно горе, ненадолго ночь. Просыпайся, крестьянская мать или дочь! Выйди засветло, чтоб партизанам помочь! Спрячь их на сеновале иль в каменоломне!

До расчета Вальми остаются часы[228]. Просыпайся, кто спит! Не сгибайся, кто тужит! Пусть нас горе не гложет, веселье не кружит. Пусть примером нам русское мужество служит. Слушай, Франция! На зиму нож припаси!