Западноевропейская поэзия ХХ века.

КОНЕЦ КАРНАВАЛА. Перевод Ю. Петрова.

День зимний. Поста начало. Веселой гульбе конец. Отходную карнавалу Дождь бормочет, как чтец.

Не совпадая в ритмах, Рыдают, вопят сообща Фигуры в бумажных митрах И в простынях, как в плащах.

Латинян столпотворенье — Рыданий, теней, колпаков; Рельсов трамвайных струенье По лужам, в огнях кабаков.

Ура Коломбине! Лохмотья Благоухают на ней — Духами и потной плотью Разит за версту. Эгей!

Белилами мазана маска Суетящегося Пьеро. А рядом — оскал: Тараска, Раскрашенная пестро.

Торгаш плутоватый шали Раскинул у фонаря, Чтобы девиц искушали, Радугами горя.

Как плавно плывет красотка! Как шелк ее шали тяжел! Из лепета сплетниц соткан Над локонами ореол!

Пьянчуга носатый храбро Размахивает метлой. — Носище картонный! Швабра! Чумазый! Горшок с золой!..

Ханыга из сточной канавы Вопит, непотребен, как черт; Грязная нищенка травы В ступке своей толчет.

Как смерчами, свалены в груды Бидоны, кастрюли, котлы, И свет на горы посуды Косо глядит из мглы.

Глянь-ка — Маркизом помятым Назначено под фонарем Свиданье с бравым Солдатом — Саженным богатырем!

Обнюхиваясь во мраке, Рыча и дыша тяжело, Жалуются собаки На человечье зло.

Следом за вечером — сонно, Как бы издалека, Приходит аккордеона Плачущего тоска.

Цветных фонариков стая Под ветром сбилась с пути И мечется, осыпая В лужи цветы конфетти.

Муки лицо открыто. Вечер бессмыслен, зол. Тянет свои копыта К митре Приора Козел.

Сутемь. Скулит под сурдинку Ветер — хмурый певец. Похороны Сардинки. Карнавала конец.