Западноевропейская поэзия ХХ века.
СЛОВЕСНАЯ ДУЭЛЬ I.
1.
«Арсенио[160], — она мне пишет, — должна признаться,
Здесь, в этом кипарисном холодке,
Мне кажется, что время отказаться
От глупого отказа от иллюзий,
Навязанного мне тобою; что время
Расправить паруса и крест поставить
На epoche[161].
Не говори о черных временах — мол, показательно,
Что трепетные горлицы уже направились на юг.
Жить памятью и впредь — уволь, мой друг.
Нет, лучше хлад небытия, чем это
Твое оцепенение лунатика
Или проснувшегося слишком поздно».
(Письмо из Азоло.)
2.
Едва минула юность, я был брошен
До половины жизни в ад навозный —
Владенья Авгия.
Там не было волов, не обнаружил
Я и других животных;
Но в тесноте проходов, где навоза
Все прибавлялось, спирало дух от вони
И с каждым днем все громче, все неистовей
Звучали человеческие вопли.
Он не предстал ни разу.
Но выродки с надеждой ждали,
Готовя к смотру полные воронки,
Шампуры, вилы, смрадные рулеты.
Однако не однажды
Давал возможность Он полюбоваться
То краем мантии своей, то маковкой
Короны, оставаясь
За черным бастионом из фекалий.
С годами — да, но кто еще считал
Сезоны в этом мраке? — чьи-то руки,
Искавшие незримые просветы,
Вернули к жизни память: локон Джерти[162],
Кузнечик в клетке, Любины следы —
Последняя дорога, микрофильм
Барочного сонета, оброненный
Уснувшей Клитией, неугомонный
Цокот сабо (прислуга-хромоножка
Из Монгидоро);
Веер автомата от щелей
Нас отгонял, усталых землекопов,
Застигнутых на месте преступленья
Тюремщиками нечистот.
И наконец паденья шум — не верится.
Чтоб нас освободить, сведя подкопы
В один поток, взбешенному Алфею
Мгновения хватило. В ком надежда
Еще жила? Неужто отличалась
От грязи грязь? и новым смрадом легче
Дышалось? разве разнились паромы
От нужников? и этот грязный сгусток
Над трубами, быть может, был светилом?
И муравьи на пристани людьми,
Быть может, были без всяких скидок?
(Думаю, что больше
Ты не читаешь. Но теперь ты знаешь
Все обо мне —
Чем жизнь в неволе, чем потом была;
Теперь ты знаешь: мышь родить не может
Орла.)
