Европейская поэзия XIX века.

ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ «ВЕНЕЦИАНСКОГО КАРНАВАЛА[308]». (Из цикла).

Вот неотвязчивый напев! Все скрипки, все шарманки блазнит, Все подворотни облетев, Собак до исступленья дразнит.

Все табакерки, все часы Его полвека пели звонко, И все альты, и все басы, И бабушка, еще девчонкой.

Под этот роковой мотив Все птицы крылышками машут, Юнцы, подружек обхватив, В пыли под свист кларнета пляшут.

Его горланят кабачки, Увитые плющом и хмелем, Любые праздные деньки Полны все тем же ритурнелем.

На флейте нищий инвалид Его дудит, фальшивя тяжко, И даже пудель в такт скулит, Пока толпу обходит с чашкой.

И гитаристки вновь и вновь Его твердят в кафешантанах, Печально вскидывая бровь На выкрики и хохот пьяных.

Как будто ухватив крючком, Его в какой-то вечер синий Своим божественным смычком Поймал кудесник Паганини.

И словно выцветший атлас Заставил вспыхнуть в прожнем блеске, Пустив по глади пошлых фраз Плыть золотые арабески.

Кармен тоща — глаза Сивиллы Загар цыганский окаймил; Ее коса — черней могилы, Ей кожу — сатана дубил.

«Она страшнее василиска!» — Лепечет глупое бабье, Однако сам архиепископ Поклоны бьет у ног ее.

Поймает на бегу любого Волос закрученный аркан, Что, расплетясь в тени алькова, Плащом окутывает стан.

На бледности ее янтарной,— Как жгучий перец, как рубец,— Победоносный и коварный Рот — цвета сгубленных сердец.

Померься с бесом черномазым, Красавица, — кто победит? Чуть повела горящим глазом, Взалкал и тот, что страстью сыт!

Ведь в горечи ее сокрыта Крупинка соли тех морей, Из коих вышла Афродита В жестокой наготе своей…