Европейская поэзия XIX века.

СЛЕЗА.

Рассвет июньский, жаркий. Склон пологий, Сухой и голый, на краю дороги.
Суровая земля, где только вереск вялый Пьет солнце, ест песок и гложет скалы.
На сморщенном листе смоковницы, чьей пищей Одни лишь камни служат, жалкой, нищей,
Заря оставила, явив печаль святую, Небесную слезу, прозрачную, большую.
Такую чистую, что кажется порою Вблизи — алмазом, издали — звездою.
Король проехал: тридцать копий свиты, Забрала, шлемы, стяги в воздух взвиты.
«В моем венце, — сказал король надменный,— Сапфиры есть, брильянты есть бесценны,
Восточные рубины — кровь и злато, Как знак страстей, испытанных когда-то.
Есть жемчуга, как будто капли горя, Что скорбно льет луна и тайно студит море.
Но я готов отдать все чудеса Востока Чтоб ты, слеза, что так блестишь высоко,
В божественной моей короне засверкала И мир у ног моих оттуда созерцала».
Но чистая слеза, полна тепла и света, Дрожит, блестит, горит — и не дает ответа.
В броне железной, что в веках искрится, Верхом проехал странствующий рыцарь.
И он сказал слезе, исполнившись отваги: «Сойди сиять на крест моей бесстрашной шпаги!
Я понесу тебя в победах величавых В Святую Землю, в блеске бранной Славы!
Вернемся — и моя невеста пусть тобою Грудь белую украсит, как звездою.
И будешь ты служить своим огнем прекрасным И ратным подвигам, и грезам сладострастным».
Но чистая слеза, полна тепла и света, Дрожит, блестит, горит — и не дает ответа.
На буром ослике рысцою неизменной Проехал ростовщик, старик-еврей презренный.
На мулах вслед влеклось немалое именье: В кедровых сундуках все злато да каменье.
А старичок — в лохмотьях жалких, худ как щепка, Лыс череп, нос крючком, а глазки смотрят цепко —
Звезду увидев, молвит: «Боже, что за диво! Мерцает, рдеет как, и светится красиво!
На золото мое купить могу я вскоре Сокровища царей и корабли на море.
Но за такой брильянт отдам я без возврата Всей скупостью моей накопленное злато».
Но чистая слеза, полна тепла и света, Дрожит, блестит, горит — и не дает ответа.
Тут из-под дерева чертополох безвестный, Уже иссохший весь, сказал слезе небесной:
«Земля, что розами покрыта и сиренью, Не холила меня и не дарила тенью.
Коль руки к небу я воздену ненароком, Оно меня за то в огне сожжет жестоком.
На мой колючий лист ни разу не присели Пернатые певцы, чтоб их я слушал трели.
Ни разу не пришли беседовать со мною Влюбленные в ночи, озарены луною…
Взмывает птица ввысь, любовь проходит мимо, Я никогда не цвел, и тень моя незрима!..
Слеза богов, светило, капелька воды, Сойди ко мне, избавь от роковой беды!»
И чистая слеза, полна тепла и света, Дрожит, дрожит, дрожит… упала без ответа.
И вскоре жалкий куст живым налился соком, И заалел цветок в его венце высоком
Семьею бледных лепестков красно-лиловых, Как кровь, что некогда текла из ран Христовых…
И в чашу бедную с жужжанием веселым Слетались мед искать запасливые пчелы!..