Европейская поэзия XIX века.

БЕЗЫМЯННЫЙ[127]. Перевод Ю. Шор.

[127].
Лети, о песнь, как с горы стремнина, Что увлекает все за собой! Господь, даруй мне мощь исполина, А лира — пой!
Поведай всем: средь могил унылых, Где спят ушедшие навсегда, Есть прах того, в чьих струилась жилах Кровь — не вода,
Чья жизнь была — долгий час печали, А детство — пытка, ночная жуть, Кому и звезды не освещали Кремнистый путь.
Лети, о песнь, и поведай миру, Что он сражался за свой народ,— Звал, презирая жезл и порфиру, Его вперед.
Унижен, жалок, раба безвестней, Он думал — жить недостанет сил, Но сам господь его душу с песней Соединил.
И песня эта — вольна, как птица: Так, ей подобный, — пусть неглубок, Но быстр и смел, — к океану мчится Горный поток.
Его терзала злых духов стая; Исколот сотнями острых жал, Стеная, плача, изнемогая, Он смерти ждал;
Но, всюду внемля одним проклятьям, Обманут в дружбе, забыт в любви, Себе сказал он: «Ты нужен братьям, Борись, живи!»
Он, до последней трудясь минуты, Старался для тех, кто убог и хил, Народ же, с которого он снял путы, Его забыл.
И он исчез в бездонной пучине, Как Бернс и Мэггин, нам стал далек; Казалось — душу его в гордыне Дьявол увлек…
Но когда смерть, тяжело ступая, К нему явилась — в последний час Душа, скорбящая и святая, В рай вознеслась.
Как медь, звучал его голос вещий. Стезю страданий, нужды и бед Не озарял в темноте зловещей Надежды свет,
Но глас того, кто скончался в муках, Кто в тридцать девять был дряхл и сед, Остался в нас, в наших детях, внуках… Ты жив, поэт!
Будь милосерд к нему, всемогущий, Да снидет покой на бренную плоть! Открой страдальцу райские кущи, Мудрый господь!