Европейская поэзия XIX века.

МАРИЯ. (Фрагмент). Перевод М. Живова.

1.

Может, в Венеции на карнавале Вы погуляли, вы побывали? Весело днем там и весело ночью, Люди хохочут, музыка грохочет, Лица, как в сказках, В причудливых масках, Дож престарелый С матроною зрелой, Ксендз в длинной рясе, А с ним лоботрясы Ищут отрады, Ищут услады, Крытые лодки, А в лодках красотки. Смех и веселье царят на канале. Вот как в Венеции на карнавале!

2.

Мы по-иному, едем куликом[238], Едем санями с гиком и криком, Едем мы в масках На наших салазках. Кто мы такие, знать вы хотите? С нами садитесь, с нами катите. В гости охота — Настежь ворота! Строятся в пары Юный и старый, Ксендзы, краковянки, Евреи, цыганки, Ведьмы-гадалки, веселые черти, Только мошенников нету, поверьте. Едем санями, все дале и дале. Вот как на польском у нас карнавале!
— К нам в гости сегодня зайти не придется, Пан Мечник[239] с татарами нынче дерется,— Слуга им ответил, взор бросил суровый, Плотней на воротах задвинул засовы. Но вот уж играют, поют и хохочут, Гремит барабан, погремушки грохочут, Ведут хороводы веселые маски, Сверкают нарядов веселые краски, Кружатся, и в воздух взлетают проворно, И в воздухе ножки мелькают задорно. Глядит и не может слуга надивиться, Уж в пляс самому захотелось пуститься, Старик изумленно глазами моргает, Глядит с любопытством, глядит и с опаской, Как движутся парами маска за маской. Но вот, протрубивши в рога из картона, Застыла на месте танцоров колонна. Звук флейты разнесся над вольным простором, И песню запели неслаженным хором:
«Так уж бывает, Смерть все хватает, Роза в цвету, а уж червь подползает. Если вдруг в душу вкрадется тревога, Бурю в душе поднимая, Если по воле сурового бога Праведный смертный стоит у порога Светлой обители рая,— Пусть на мгновение скроется Злоба, Раны ножом не коснется, Пусть прозвучит ему вещее слово: „Радость вернется — вернется!“
Так уж бывает, Смерть все хватает, Роза в цвету, а уж червь подползает. Если бы чудо свершилось большое, Ангела небо послало, Чтобы унес он сердце больное, Взор потускневший закрыв пеленою,— Прежде чем смерть не настала. Пусть не звучит в утешенье больного Песня, что в праздник поется, Разве что будет в ней вещее слово: „Ангел вернется — вернется!“
Так уж бывает, Смерть все хватает, Роза в цвету, а уж червь подползает. В помощи ближним кто видит отраду, Сам же за них погибает, Может, доставит тем Зависти радость; Зло от Добра отличите не сразу — Суд в небесах пусть решает. Что же, порою и разум здоровый, Тьмою объятый, споткнется, Пусть же раздастся прощальное слово: „Радость вернется — вернется!“
Так уж бывает, Смерть все хватает, Роза в цвету, а уж червь подползает. Если, вернувшись из дальней дороги, Путник примчится к любимой, Чтобы в объятьях забыть все тревоги, Но убедится уже на пороге: Дом перед ним нелюдимый, И под ударом предчувствия злого Сердце в груди содрогнется,— Пусть прозвучит утешения слово: „Друг твой вернется — вернется!“ Так уж бывает, Смерть все хватает, Роза в цвету, а уж червь подползает».
— Ах, стало быть, вовсе вы не привиденья, И маски надели вы для развлеченья! Куликом не раз уже к нам приезжали, И вас приглашаем, как тех приглашали. Хозяин вернется, но хоть его нету, Гуляйте и пейте, друзья, до рассвета. — И пара за парой вошли, поклонились, Кругом оглянулись и расположились.