ШВЕЦИЯ.
ЭСАЙАС ТЕГНЕР.
Эсайас Тегнёр (1782–1846). — Крупнейший поэт шведского романтизма, родился в семье сельского священника. В 1799 году поступил в Лундский университет; с 1812 года — профессор кафедры греческого языка. Ранние произведения Тегнера написаны в традициях академической школы. Славу национального поэта приносит Тегнеру патриотическое стихотворение «Боевая песнь сконского ополчения» (1809), написанное в то время, когда южным областям Швеции угрожала опасность со стороны Дании; за это стихотворение Тегнер удостаивается премии Шведской Академии. В 1812 году Тегнер примыкает к Готскому союзу, объединению писателей и поэтов, стремившихся воскресить дух свободы и мужества предков. В журнале «Идуна» Тегнер публикует ряд стихотворений, посвященных Наполеону, прославляющих величие человеческого гения, силу разума, героические деяния. Большое место в творчестве Тегнера занимает тема природы. Поэт стремится к простоте, ясности, пластичности. Художественные устремления Тегнера воплощаются в поэмах «Первое причастие» (1820) и «Аксель» (1822), а также в многочисленных стихотворениях 20-х годов.
Ярким выражением гуманизма и демократизма Тегнера явилась поэма «Сага о Фритьофе» (1825), написанная на материале древнеисландской «Саги о Фритьофе Смелом». Образ крестьянина-викинга Фритьофа, наделенного чертами романтического героя, воплощает в себе идеи свободолюбия, бесстрашия и справедливости. В 30-е годы творчество Тегнера окрашено настроениями безысходности, чему способствовало душевное заболевание поэта.
На русский язык неоднократно переводилась поэма Тегнера «Сага о Фритьофе». Первый перевод поэмы, заслуживший высокую оценку В. Г. Белинского, был осуществлен в 1841 году академиком Я. К. Гротом (1812–1893).
ПРОЩАНИЕ. Перевод А. Парина.
Прощай, о лира! Мне пришел конец.
Уснешь и ты, уснет и твой певец.
Ты боль мою развеивала смехом,
Из северного сердца гулким эхом
Летела песнь, рождая пламена
В сердцах. Но пробил час — черта подведена.
Я пел деянья Фритьофа и Свею,
Природу пел, пред ней благоговея,
Я пел людей, и в божью высь глядел,
И жил на деле, только если пел.
На юг летел холодный дух Борея,
И часто ныло сердце, леденея,
Но многоустый жар его согрел.
Не знаю, жизнь в уме перебирая,
Чего в ней больше — ада или рая.
Ты мне была гербом — не знал иного,
Была щитом — иного не носил.
Мы покоряли мир оружьем слова,
Мы шли вперед, пока хватало сил.
Но над могилами щиты разбиты,
И ныне час настал последнему из свиты.
Прощай, мой стих, душа души свободной,
Прощай навек, прощай, о небородный!
Ты был мне истиной, ты был добром —
Но час настал, я покидаю дом.
Я жил, лишь одному тебе подвластный,—
В лазури в этот миг маячишь ты, безгласный!
Настанет день — крушащего, как гром,
Сказителя взрастит мой прах остылый.
Он в трубных звуках станет петь о том,
Чего допеть мне недостало силы,
И он прославится, векам поведав
О нескудеющем величье шведов.
Да, мне конец, но песням Свеи — литься,
Их дух на крыльях дерзостных стремится
В былую высь. Бесстрашья в этот час
В борьбе и песнях люди ждут от нас.
Бесстрашье — как свеченье золотое
Над головой серебряной героя.
Дух Густава живет меж нас досель,
Хоть и смягченный. Дней грядущих цель —
Триумфы и победы. Свято верьте!
Вперед! Вершины не покорены!
Победа — дочь бесстрашья. Мы должны
К вершине всех вершин идти до самой смерти.
Прощай! Я кончу тем, с чего я начал.
Мой стих, не ты ль для сердца больше значил,
Чем жизнь моя? Ты — жизни соль и суть.
Прости! Пора идти в далекий путь.
Уж поздно, братья! И в последний раз
Окину взглядом дом и своды неба.
Прощайте! Недалек свиданья час.
Увяньте на челе, о лавры Феба!
Умри в гортани, мой последний сказ!
ПЕРЕЛЕТНЫЕ ПТИЦЫ. Перевод Ю. Вронского.
Все пальмы над Нилом лишились теней,
А солнце палит все сильней и сильней…
О, как мы тоскуем по отчему краю!
Нас Север зовет! Мы слетаемся в стаю,
И вот уж под нами, на солнце горя,
Земля зеленеет, синеют моря.
Там штормы бушуют, там буйствуют бури,
А мы, словно тучки, скользим по лазури.
Высоко в горах расстилается луг.
Спускается стая. Пустынно вокруг.
Там яйца кладем мы под ласковым взглядом
Полночного солнышка, с полюсом рядом.
Ни зверь, ни охотник тех мест не сыскал,
Лишь гномы там золото ищут средь скал,
Крылатые эльфы играют там в салки
И бродят в зеленых нарядах русалки.
Но вот возвращается стужа опять
И снежным крылом начинает махать.
И всюду бело, лишь рябины багряны,
И мы собираемся в теплые страны.
К лугам зеленеющим, к теплым волнам
И к пальмам пора уже трогаться нам.
И там, отдохнув от похода большого,
Начнем тосковать мы о Севере снова.
ВЕЧНОЕ. Перевод А. Парина.
Насилье секирою строит свой мир,
Орлом его слава ширяет.
Но миг — и осколки летят от секир,
И стрелы орлов усмиряют.
Насилье невластно творить на века,—
Как буря в песках, его власть коротка.
Ведь истина с нами — меж пик и секир
Стоит и спокойно и строго.
Пред ней — пустотою пугающий мир
И к миру иному дорога.
Ведь истина вечна: из рода в род
Глагол ее вечным потоком течет.
И вечно живет справедливость — ее
Не вытоптать злобной ораве.
И в мире, где власть завоюет зверье,
Ты алкать справедливости вправе.
Обступят тебя и насилье и ложь —
Но ты справедливость в душе сбережешь.
И воля в груди, чей огонь не угас,
Чье мужество — бога орудье,
Даст мощь — справедливости, истине — глас,
И встанут к свершениям люди.
Все жертвы твои и лишенья летят,
Как звезды, из Леты и строятся в ряд.
Стихи — многоцветью цветов не чета
И радуге в пестром свеченье,
Не прах — воплощенная в них красота
И взглядам несет просветленье.
Прекрасное вечно: как в толще морской,
Мы во времени ищем песок золотой.
Возьми справедливость и истину в путь,
Твори красоту вдохновенно.
Всем трем — не погибнуть и не обмануть,
К ним тянется дух неизменно.
Что время дарует — то дар твой вернет.
Лишь вечное в сердце поэта живет.
КАРЛ ЮНАС АЛЬМКВИСТ. Перевод И. Бочкаревой.
Карл Юнас Альмквист (1793–1866). — Шведский поэт, писатель, драматург. Родился в Стокгольме. После окончания Упсальского университета сотрудничал в газетах либерального направления. В 1823 году женился на крестьянской девушке и поселился в Вермланде, но экономические трудности заставили поэта вернуться в Стокгольм. В 1851 году Альмквист покидает Швецию и проводит четырнадцать лет в США. После возвращения и Европу в 1865 году поселяется в Бремене и через год умирает.
Творчество Альмквиста, включающее в себя произведения различных литературных форм (поэма «Аморина», 1822; аллегорическая сага «Ормус и Ариман», 1823; повесть из крестьянской жизни «Мельница в Шельнуре», 1838; романы «Это касается», 1839, «Три госпожи Смоланна», 1842–1843, и др.). развивается от романтизма к реализму.
На русский язык переводились повести Альмквиста, а также стихотворение «Песнь воспоминаний» (в кн.: «Поэты Швеции». СПб., 1899).
ПЕСНЯ РЫБАКА С БЕРЕГОВ КАЛЬМАРА.
Скорей, скорей домой,
Дорогой волновой
В камыш береговой!
И пестрых, пестрых сигов,
Лососей, щук, плотву
Я высыплю, как золото, в прибрежную траву.
Пускай, пускай угрями,
Навагой и хамсой
Сверкает луг зеленый,
Как дорогой парчой.
Плыви, плыви, рыбарь!
И молодой и старый
Рыбарь на море — царь!
Вдали от родных берегов,
С морем один на один
Он ветрам господин.
Но лишь кончится лов,
Как от мрачных валов
Он, подхлестнут тоской,
Поспешает домой:
В нем сердце изныло,
Все сделалось мило,
Все дразнит душу —
И песни, и пляски, и женские ласки!
На сушу, на сушу, на сушу!
Добыт мой улов
У мрачных валов —
Дорогая цена
За него дана.
На родном берегу,
На зеленом лугу
Ждут и песни, и пляски, и ласки!
СЛУШАЮЩАЯ МАРИЯ.
Боже мой, о, как прекрасно
Услышать звук блаженных ангельских речей!
Боже мой, о, как мне сладко
Под эти звуки умереть!
Без страха дух мой взлетит с потоком,
С пурпурным темным потоком в небо.
Без страха сойдет душа, ликуя,
В живые, добрые руки бога.
ВИКТОР РЮДБЕРГ.
Виктор Рюдберг (1828–1895). — Шведский поэт, прозаик, философ, один из крупных представителей шведской культурной жизни XIX века. Рюдберг родился в городе Йёнчёпинге. С 1847 года сотрудничал в либеральных газетах; в 1851 году поступил в Лундский университет, но вскоре из-за недостатка средств вынужден был оставить ученье и вернуться к журналистике. Как писатель дебютировал романами «Вампир» (1848) и «Шарманщики» (1851). Интересны «романы-фельетоны» В. Рюдберга «Корсар на Балтике» (1857), «Сингуалла» (1857), «Последний афинянин» (1859), написанные под влиянием творчества А. Дюма и Э. Сю. В этих романах автор выступает против религиозного догматизма и нетерпимости.
Среди научных трудов Рюдберга выделяется книга «Учение Библии о Христе» (1862), пользовавшаяся большой популярностью в Швеции вплоть до конца столетия. Рюдберг опубликовал также ряд литературоведческих и искусствоведческих работ, много занимался переводами (комментированный перевод первой и некоторых эпизодов второй частей «Фауста» Гете и др.). В 1884 году он был назначен профессором истории культуры Стокгольмской Высшей школы. Либерал по убеждениям, Рюдберг пытался воплотить свои идеи в жизнь, когда в 1870–1872 годах был членом парламента.
В 1891 году Рюдберг опубликовал свой последний роман — «Оружейник», а в 1882 и 1891 годах выпустил два сборника стихов. Стихотворения Рюдберга, отличающиеся законченностью формы, построены, как правило, на материале античной истории, мифов, народных легенд, саг.
ОСЕННИЙ ВЕЧЕР. Перевод Л. Парина.
Солнце садится. В печали, медленно шествуют тучи,
Застя кипящую ширь, распластавшись над шепчущим лесом.
Плачут чайки над гладью шхер,
Кречет, облюбовав скалу,
Прячет клюв в обессилевших крыльях,
Нехотя чистит намокший пух.
Солнце погасло. Все гуще тени под кронами сосен,
Дремлет, закутавшись в мох, ручья потускневшая влага.
Изжелта-белые пятна лучей
Медлят на западных склонах холмов,
Гаснет прощальная ласка светила —
Крепнущей тени резная кайма.
Дождь заунывно бормочет долгую, грустную сказку —
Сказку, рожденную в муках мрачно настроенной тучей.
Берег кромсая, хнычет волна,
Жалуясь вслух на злодейство ветров,
И из глубин ошалевшего леса
Птицы в паническом страхе кричат.
И у подножья утеса, омытого черною влагой,
В оцепененье блаженном смотрит и слушает путник.
Внемлет ли сердце звукам шальным —
Песне, летящей в беззвездную ночь —
И одолеет ли боль и тревогу
Осени мощно звучащий псалом?
НИССЕ[354]. Перевод Ю. Вронского.
[354].
Ночь морозная. Звездный узор
В небе бездонном стынет.
Спит одинокий крестьянский двор
В снежной глухой пустыне.
Месяц проходит свой древний круг,
Дремлют белые поле и луг,
Дрёма всю землю объемлет.
Ниссе один не дремлет.
Серый, почти неприметный на взгляд,
Ниссе стоит у сарая,
Так же, как многие зимы назад,
Тот же простор озирая.
Смотрит на черный, безмолвный бор,
Двор обступивший, словно забор,
И на луну над поляной,
И о загадке странной
Он размышляет опять и опять
В призрачном лунном свете.
«Нет. Этой тайны не разгадать
Мне ни за что на свете».
И, как обычно, мысли о ней
Ниссе отбрасывает скорей.
Ночь на земле настала —
Ждет его дел немало.
Он проверяет при свете луны
Двери, замки, засовы.
В стойлах прекрасные летние сны
Смотрят сейчас коровы.
Спит и Буланка в конюшне своей.
Сено в кормушке. Забыты над ней,
Полной благоуханья,
Все дневные страданья.
Ниссе заходит проведать ягнят —
Спят ли, все ли на месте.
Смотрит в курятник, где куры сидят
В ряд на уютном насесте.
К Шарику в гости заходит потом.
Пес, просыпаясь, виляет хвостом,
Носом в карманах шарит —
Сахару просит Шарик.
После к хозяевам милым своим
Ниссе идет, безмятежный,
Муж и жена не скрывают, что им
Дорог их Ниссе прилежный.
Ну, а сейчас ребятишек черед.
Ниссе на цыпочках к детям идет.
Нет для него на свете
Зрелища лучше, чем дети!
Видит он: сын сменяет отца —
Снова знакомое чудо!
Век за веком — и так без конца.
Вся эта жизнь — откуда?
Род возникал, исчезал без следа.
Цвел, увядал, уходил. Но куда?
Снова загадка эта
Тщетно ждала ответа.
Вот и опять он в сарае сенном
Рядом со старой ивой.
Здесь он живет, под самым гнездом
Ласточки хлопотливой.
Пусто в гнезде, но наступит весна,
Все расцветет, и вернется она
С мужем щеголеватым
Снова к родным пенатам.
Будет о многом она щебетать,
По не поведает птица
Ниссе о тайне, что он разгадать
Столько столетий тщится.
Месяц сквозь щелку в стене сенника
Светит на бороду старика.
В призрачном этом свеченье
Он погружен в размышленье.
Мир застыл, молчалив и угрюм.
Лес — как глухая ограда.
Лишь издалёка слышится шум.
Слышится шум водопада.
Кажется Ниссе, будто ему
Слышно, как время струится сквозь тьму.
Где же начало потока?
Кто побывал у истока?
Ночь морозная. Звездный узор
В небе бездонном стынет.
Будет спать до рассвета двор
В снежной глухой пустыне.
Месяц проходит свой древний круг,
Дремлют белые поле и луг,
Дрема всю землю объемлет.
Только Ниссе не дремлет.
ЮХАН АВГУСТ СТРИНДБЕРГ. Перевод А. Парина.
Юхан Август Стриндберг (1849–1912). — Крупнейший шведский писатель и драматург конца XIX века. Родился в Стокгольме, сын крупного коммерсанта и служанки. В 1867 году Стриндберг становится студентом Упсальского университета, но из-за банкротства отца прекращает занятия. Меняет множество профессий: работает домашним учителем, актером, журналистом; в 1874 году получает место в Стокгольмской королевской библиотеке. Первые крупные произведения Стриндберга (историческая драма «Местер Улуф», 1872, и роман «Красная комната», 1879) отличаются острой критикой буржуазного общества и вызывают травлю писателя со стороны консервативной прессы. В середине 80-х годов выходят в свет сборники рассказов «Браки» (1884–1885), разоблачающие фальшь буржуазной семьи, а также «Утопии в действительности» (1885), написанные под воздействием идей утопического социализма и показывающие формирование человека будущего в современной жизни. В конце 80-х годов Стриндберг создает так называемые «натуралистические» драмы «Отец» (1887), «Фрекен Юлия» (1888) и др., вновь поднимая в них проблемы семьи и воспитания. В 1887 году выходит в свет автобиографический роман писателя — «Сын служанки». В 90-е годы Стриндберг испытывает на себе влияние декаданса, увлекается идеями Ницше, обращается к мистицизму. В 900-е годы Стриндберг создает ряд символико-экспрессионистских пьес, а также пьесы исторического содержания, в которых он возвращается к принципам реалистической драматургии. Поздние романы Стриндберга — «Готические комнаты» (1904), «Черные знамена» (1907) — также продолжают традиции реализма в творчестве писателя.
Поэтические произведения Стриндберга собраны в трех сборниках (1883, 1884, 1905). Стихотворения Стриндберга отличаются свежестью и новизной поэтических образов; поэт смело вводит в стихи разговорную речь, использует нерифмованный свободный стих.
Стихотворения Стриндберга на русский язык переводятся впервые.
СУББОТНИЙ ВЕЧЕР.
Ветер стих, светлы морские дали,
Спит ветряк, и паруса опали.
По раздолью пастбищ мирно бродит стадо,
Всё и вся отдохновенью радо.
Вальдшнепова зова ждет охотник,
Песни на гумне поет работник,
Крыльца чисты, и в саду порядок,
Ладен куст сирени, влажна почва грядок.
Притулились детские игрушки
В цветнике на травяной подушке,
Затаились стебли, мяч скрывая,
И рожок скрывает бочка дождевая.
Ставни глухи — встретить ночь готовы,
Заперты задвижки и засовы,
Мать семьи сама везде огонь потушит,
И ничто покоя не нарушит.
Ночь июньская тепла и дрёмна,
Сад раскинул свой шатер огромный.
Еле слышно волны зашумели —
В мертвой зыби отзвук бурных дней недели.
ЗАКАТ НА МОРЕ.
Улегшись в укромном углу корабля,
Курю «Пять синих братьев»
И не думаю ни о чем.
Море зеленое,
Темное, абсентово-зеленое,
Горькое, как хлористый магний,
Солонее, чем хлористый натрий,
И целомудренное, как йодистый калий;
И забвенье, забвенье —
Большие грехи и большие заботы
Предает забвенью лишь море
И абсент.
Ты, зеленое абсентовое море,
Ты, тихое абсентовое забытье,
Оглушите чувства мои
И дайте мне мирно уснуть,
Как спал я когда-то
Над длинной статьей
В «Revue des deux Mondes».
Швеция разлеглась дымом,
Дымком от мадуро-гаваны,
А солнце воссело сверху
Полупотухшей сигарой,
Но вкруг горизонта
Встали алые всполохи,
Будто бенгальские огни,
Высветив контур беды.
В ДУХЕ ВРЕМЕНИ.
Писатель так ее ласкал!
Издатель толк во всем искал.
Издатель к ней посватался.
Писатель мигом спрятался.
Писатель гол был как сокол —
И как он мог жениться?
Издатель рай земной обрел,
Заполучив девицу.
Писатель дрался за кусок
И чуть с ума не спятил.
Издатель процветал как бог
И женушку брюхатил.
ГУСТАВ ФРЁДИНГ. Перевод Веры Потаповой.
Густав Фрёдинг (1860–1911). — Родился в семье горнозаводчика. После окончания Упсальского университета занимался журналистикой. В 1891 году дебютировал сборником стихов «Гитара и гармоника». Ранняя лирика Фрединга, пронизанная народным юмором, жизнеутверждающа и оптимистична. Однако в некоторых стихотворениях поэта звучат трагические тона, особенно усиливающиеся в произведениях следующего сборника — «Новые стихи» (1894). Стихи Фрединга посвящены изображению природы, крестьянского быта, воспоминаниям детства. Они просты по форме, напевны и пластичны, разнообразны по ритмике, часто стилизованы под народную песню. В конце 90-х годов выходят в свет сборники Фрединга «Брызги и осколки» (1896), «Новое и старое» (1897), «Брызги Граля» (1898).
БЫЛИ ТАНЦЫ В СУББОТНЮЮ НОЧЬ.
Были танцы в субботнюю ночь у дороги,
Хохот, музыка, — в лад сами прыгали ноги.
Были крики: «Гей! Гоп! Веселей!»
Нильс Уттерман — музыкант бродячий
С гармошкой и с придурью в придачу —
Наяривал «дудели-дей».
Там плясала красотка из Такена, Булла,
Чьи карманы пусты, будто ветром продуло,
Зубоскалка, смела, весела;
Да вертлявая Марья, да шалая Керсти —
Дикарка, — погладить не смей против шерсти!
Там из Финнбаки Бритта была.
Ну а Петер и Густен слывут пареньками,
Что умеют вовсю загреметь каблуками
И девчонку подкинуть — вот так!
Были Флаксман — что с хутора, Никлас, Калль-Юхан,
Был и рекрут Пистоль, — прибежал во весь дух он.
Был из Хёгвальда парень, батрак.
Будто пакля горела у каждого в теле,
Так девиц они в рейландском танце вертели.
Как кузнечики, прыгали те!
По камням каблуками без устали топали,
Косы, юбки взлетали, передники хлопали,
И визжала гармонь в темноте.
В самой гуще берез, и ольхи, и орешины,
Где лесные тропинки ветвями завешены,
Шорох слышался, смех, болтовня.
Игры, шалости были среди бурелома,
Поцелуи в кустах, воркованье, истома:
— Вот я — здесь, если любишь меня!
Над окрестностью звезды сверкали; по черной,
Окаймленной деревьями, глади озерной
Тихий блеск разливался с небес.
Запах клевера с пажитей несся душистых,
А с нагорья — дыхание шишек смолистых.
Там сосновый раскинулся лес.
Ухнул филин из Брюнберской чащи в ту пору,
Да лисица примкнула к веселому хору.
Их не слышал никто из людей.
Эхо с Козьей вершины «угу!» прокричало
И гармонике Нильса, дразнясь, отвечало
Дальним «дудели! дудели! дей!».
МОШЕННИКИ.
Есть в Каттебухульте у нас, возле Бу,
Мошенники, плуты, жулье.
Там гогот услышишь, и брань, и божбу.
Разгульное, право, житье!
В уезде нет хуже, чем этот притон,
Цыган черномазых приют.
Священник и ленсман — для них не закон.
На всех отщепенцы плюют.
А старый цыган по дорогам весной
Слонялся, шатался в лесу.
Лихой браконьер, конокрад записной,
Хоть восемьдесят на носу!
Старуха его страхолюдная — страсть
И ноги волочит едва.
Всю осень она побираться и красть
Ходила, хоть еле жива.
Сейчас они в Каттебухульте тайком
Без пошлины гонят вино.
Пройдешь мимо дома — разит кабаком,
И всякого сброду полно.
Все парни у них поножовщики сплошь,
Пропойцы, — чуть свет — за питье!
У женщин, поверьте, стыда ни на грош:
Шалит с кем попало бабье.
Наш ленсман из местности гнал это зло.
Расправится с шайкой одной,
Уйдут — а на смену, глядишь, принесло
Другую из чащи лесной.
А тут еще Альстерин, миссионер,
К безмозглым таким загляни!
Всю спину бедняге на лучший манер
Разделали дегтем они.
Горбун, говорят, распрямится в гробу.
Ягненком не сделаешь рысь.
Отребье из Каттебухульта, близ Бу,
В людей обращать не берись!
ЛЕШАЧИХА.
На опушке рощи, в Гуннерудскбгене,
Пройдя торфяник, при Бротторпслогене,
Аккурат лешачихи жилье!
Взглянуть бы вам на нее!
Она, любовью к мужчинам ужалена,
Парнишку Викбумов из Никласдаллена
Кружила, когда отсель
Шел он вечером к Анне, во Фьель.
Разодета, как пастор в пасхальный день!
Из папортника венок набекрень,
Юбчонка из хвои, корсаж слюдяной,
И пахнет фиалкой ночной.
Можжевельника гибче, стройней, чем сосна,
Извивалась, юлила, вихлялась она,
Как змея, что пятой раздавлена.
И страх взял Калле из Даллена!
Она, по законам ведьмовской науки,
Творила нечистые фигли и штуки,
Скакала, как дикий козел,
Петляла, что рысь, и — за ствол.
А парень из Даллена спятил, бедняга.
Поныне слоняется он, как бродяга,
Несет околесицу, гиль…
Вот и видно, что все это — быль!
ЧЕРТОВЩИНА.
Что значит — чертовщина?
Что значит — чертовщина? —
Выспрашиваешь ты.
Узнаешь, дурачина,
Что значит чертовщина!
Дождись лишь темноты.
Лесовички тенями
Хоронятся за пнями
Тишком, тишком, тишком.
И за кустом лещины
Хватает чертовщины:
Вон, вон — карга с мешком.
Что там искрится, блазнит,
Мерцает, ровно дразнит,
Белеет, — вот, вот, вот?
Девчонок в рубашонках
И с розами в ручонках
Мелькает хоровод.
С рогами, с рылом диво
Кривится криво-криво…
Не пяль, однако, глаз
На эту образину.
Спугнешь ты чертовщину —
И пропадет как раз.
Что значит — чертовщина?
Вся нечисть воедино,
Что проклял наш господь
И повелел: «Являйся,
Мерещись, представляйся,
Морочь и колобродь!»
