Европейская поэзия XIX века.

ГИМН. Перевод А. Ревича.

Мне горько, боже! — Мир передо мною В закатный час ты радугами красишь, Огонь звезды над гладью голубою В глубинах гасишь, Волну и небо золотишь, и все же Мне горько, боже!
Довольства я лишен и ласки прежней, Как злак пустой, стою среди пустыни… Для посторонних лик мой безмятежней Небесной сини, Но пред тобой таить печаль негоже: Мне горько, боже!
Уходит мать — исходят плачем дети, Вот так и я слезой готов излиться, На солнце глядя, в чьем прощальном свете Волна искрится. Я знаю, что взойдет оно, — так что же Мне горько, боже?
Блуждая в море, где ни дна, ни мели,— В ста милях — берег и другой — в ста милях, Я видел: стаей аисты летели На мощных крыльях. Такие же, как в Польше! Как похожи! Мне горько, боже!
Не оттого ль, что я встречал могилы И что почти не знал родного дома, Что в непогоду брел, теряя силы, Под рокот грома, Что где-то рухну раньше или позже, Мне горько, боже!
Ты белые мои увидишь кости Не под плитой, а там, где голы степи; Завидую тому, кто — на погосте, Чей пепел — в склепе. Найду ли я покой на смертном ложе? Мне горько, боже!
Невинному ребенку наказали Молиться за меня… Но я ведь знаю, Что мой корабль плывет в глухие дали, К чужому краю, И что мольбы бессильны… Отчего же Мне горько, боже?
На радугу, которую в просторе, Как ныне, ангелы твои раскинут, Иные поколенья глянут вскоре, А после — сгинут. И потому, что сам я сгину тоже, Мне горько, боже!