Европейская поэзия XIX века.

АНДРЕА ДЕЛЬ САРТО[22] ПО ПРОЗВИЩУ «БЕЗУПРЕЧНЫЙ ЖИВОПИСЕЦ». (Фрагменты). Перевод В. Рогова.

[22].
Ну, полно, больше ссориться не надо, Лукреция моя; стерпи хоть раз. Присядь, и все, как пожелаешь, будет. Лицо ко мне повернуто, а сердце? Я выполню заказ, который даст Друг друга твоего, не беспокойся — То, что захочет он и как захочет, В срок установленный и не торгуясь, А деньги в эту маленькую ручку Вложу, когда она моей коснется,— Да? Нежно? Все исполню, дорогая, Но завтра! Я сильнее устаю, Чем ты подумать можешь, а сегодня Сильней обычного, и мне сдается,— Прости меня, — что если посидеть нам Здесь, у окна, рука в руке, смотря На Фьезоле так с полчаса, и думать, Как любящим супругам, об одном, И тихо-тихо вечер скоротать, То завтра я за труд могу приняться, И свеж и весел. Сделаем попытку. А завтра будешь рада ты сама! Твоя рука — что женщина, моя же — Мужское сердце, что ее вместило. Не зря ты время тратишь: посиди Для всех пяти заказанных картин — И сэкономим на модели… Так! Так выгляди — прекрасная змея, Что, за кольцом кольцо, склубилась плавно! Зачем безукоризненные уши Ты проколола даже для серег? Как хороша луна! И мне и всем Она принадлежит — любой считает Ее своей, и все ж ничья она, Хотя мила… Ага, ты улыбнулась? Ну, вот, моя картина и готова, Вот что гармонией зовет наш цех! Все тонет в серебристо-серой дымке, Все в сумерках — и мы с тобою тоже. Точь-в-точь такая ты, как в дни, когда Гордилась мною (что давно прошло), А я совсем, как сумерки, поблек. Все тускло: молодость, мечты, искусство — Как очертанья Фьезоле[23] вдали. ……………………. Когда б ты каждый день со мной сидела, Я лучше бы писал, ты понимаешь? Ну, то есть больше получал бы денег И больше бы дарил тебе. Темнеет, Вон первая звезда. Морелло[24] скрылся. При фонарях дозора видно стену, И вдалеке заухали сычи. Ну, милая, вернемся от окна В наш грустный дом, что для веселья сложен. Бог справедлив. Простит Франциск[25], быть может: Я ночью от мольберта отведу Усталый взгляд, и кажется, что стены Светиться начинают, кирпичи Как будто гневным золотом сверкают — Тем золотом, что их скрепило здесь! Давай любить друг друга. Ты уходишь? Опять пришел кузен? И ждет снаружи? Тебя он хочет видеть — без меня? Он снова проигрался? Денег надо? Поэтому ты улыбалась? Что ж, Купи меня улыбками! Еще Найдется у тебя? Рука, и глаз, И сердца часть еще при мне остались, Трудом живу я, — сколько стоит он? Я заплачу за прихоть. Но позволь Побыть с тобою вместе дотемна — В безделье, как считаешь ты, — мечтая, Как написал бы, возвратясь в Париж, Еще одну картину, лик мадонны — Не твой на этот раз! А ты могла бы Услышать их, — ну, Аньоло[26], конечно,— Как он судил мой труд, чего он стоит. Согласна? Верь, твой друг доволен будет: Готов я выполнить его заказы, Портрет шутя доделаю, — да, да, А заворчит он — что-нибудь еще Ему подкину, и довольно будет, Чтоб выручить кузена. А вдобавок, Что лучше и что мне важней всего, Тебе на брыжи дам тринадцать скуди[27]! Ты рада, милая? Но он-то, он, Кузен! И чем тебе он полюбился?
Я нынче безмятежен, как старик. Жалею о немногом, перемен Совсем не жажду. Прошлое прошло, Так для чего еще менять что-либо? Проступок мой перед Франциском? Правда, Его я деньги взял, в соблазн я впал, Дом этот выстроил, грешил — и все тут. Родители мои в нужде скончались — А сам-то был богат я? Ты же видишь, Как богатеют! Каждому свое. Они ведь нищими и родились, И жили, и скончались. Я трудился За плату жалкую. Пусть сын хороший Попробует, как я, картин две сотни Создать! Есть, право, в чем-то равновесье, Ведь я сегодня был тобой любим. С меня достаточно. Чего ж еще? Одну возможность — в царствии небесном, Быть может, ангел выделит четыре Стены: для Леонардо[28], Рафаэля[29], И Микель Аньоло, и для меня,— Они все холосты и побеждают,— Но у меня Лукреция! Я выбрал. Кузен свистит! Ступай, любовь моя.